Обложка

Красный ящерица

Red Dragon

1981

Сердце человека — Милосердие,
Жалость равно Печаль — его лицо,
Любовь — его божественное тело,
Покой — его бессменная одежда.
Уильям Блейк, изо цикла «Песни невинности»
(Божественный образ)
Сердце человека — Бессердечность,
Ревность из Завистью — его лицо,
Ужас — его дьявольское тело,
Тайна — его вечная одежда.
Сердце человека — голодная бездна,
Лицо человека — закрытая печь,
Тело человека — ковальня огня,
Одежда человека — кованое железо.
Уильям Блейк, изо цикла «Песни опыта»
(Божественный образ).
Перевод сверху самодержавный язычок Ларисы Васильевой

0

Усадив Крофорда после жалкий столик, стоявший во нескольких шагах от полоски прибоя, Уилл Грэм предложил ему микрофон чая со льдом. Джек Крофорд оглянулся в старый, однако ужас хорошенький изба — его крепкие просоленные доски сверкали на ярком свете дня.

— Надо было потрепаться не без; тобой единаче на Марафоне, одновременно наравне закончилась твоя перемена получи верфи, — начал Крофорд. — Здесь твоя милость вероятно не ли захочешь об этом говорить.

— Джек, автор не вдаваясь в подробности неграмотный хочу об этом говорить, — ответил Грэм. — Но разок ужак приехал — выкладывай. Только без участия фотографий. Скоро придут Молли равным образом Вилли. Я безвыгодный хочу, воеже они всё-таки сие видели.

— Что твоя милость об этом знаешь? — спросил Крофорд.

— Не много. Лишь то, аюшки? напечатано на «Майами геральд» да «Таймс»: месяцочек взад на Бирмингеме была убита семья, третьего дня во Атланте — вторая. В обеих случаях стиль схожий.

— Не схожий, а одинаковый, — поправил Крофорд.

— Ложных признаний много? — осведомился Грэм.

— Сегодня позже обеда звонил нашим, было восемьдесят шесть. Психи. Ни единолично невыгодный знает, в чем дело? оный бьет зеркала равно использует осколки.

— Чего снова невыгодный знают газетчики? — спросил Грэм.

— Убийца — блондин, правша, плотски сильный. Сорок пятый размер обуви. Умеет бросать беседочный узел. Работает во резиновых перчатках.

— Ну, об этом твоя милость говорил во интервью.

— Замки открывать, видимо, никак не умеет, — продолжал Крофорд. — Последний раз, чтоб попасть на дом, вырезал хрусталь алмазом. Чуть безграмотный забыл, у него первая категория крови, бенгальский макак положительный.

— Его что, кто-нибудь зацепил?

— Насколько нам известно, нет. Определили до сперме да слюне. Он относится для тем, у кого во секреторных выделениях содержатся антигены группы крови.

Крофорд посмотрел вдаль, возьми спокойную воду океана.

— Уилл, ваш покорнейший слуга хочу тебя спросить, — оглядка начал он. — Ты чай видел газеты. А позднее второго убийства была масса телерепортажей. Неужели тебе ни разу никак не захотелось ми позвонить?

— Нет.

— Почему? — поинтересовался Джек.

— Бирмингемский событие описывали весть скупо. Убийство наравне убийство. Может, месть, а может, не без; родственником что-нибудь малограмотный поделили, — объяснил Грэм.

— Но в дальнейшем Атланты ты, конечно, понял, кто такой тута замешан, — возразил Крофорд.

— Да. Психопат, — согласился Грэм. — А неграмотный позвонил потому, что-нибудь отнюдь не хотел. Что я, неграмотный знаю, который у вы затем работает? Да таких криминалистов покамест порыскать надо. Тебе, поди, помогают равным образом Гаймлих изо Гарвардского университета, равным образом Блум изо Чикагского…

— В в таком случае эпоха по образу кое-кто продолжают налаживать долбаные лодочные моторы.

— Вряд ли автор этих строк сверху что-нибудь сгожусь, Джек. Я об во всех отношениях этом ранее да варить забыл.

— Да неужели А тандем последних, которых я посадили? Ведь брал их ты.

— Да недурственно тебе. Ничего особенного ваш покорный слуга далеко не делал.

— Ничего особенного? Да твоя милость а думаешь по-другому, безграмотный как бы все!

— Правильно, в эту пору твоя милость будешь настоящий нелепица повторять…

— Постой, постой. Ты а выходил для них внезапно, ни со того ни со сего. Как? До этих пор шишка на ровном месте никак не знает.

— Улики анализировал, смотри как, — проворчал Грэм.

— Какие улики? Улики попозже появились, затем ареста. Ты вспомни, да мы со тобой пусть даже повод найти никак не могли!

— Джек, у тебя неплохая команда. От меня особого прока безграмотный будет. Я предумышленно забрался сюда, воеже убраться от всего.

— То, ась? тебя ранили, моя особа неграмотный забыл. Но неотложно твоя милость почитай выглядишь нормально.

— А автор этих строк равно чувствую себя нормально. Дело отнюдь не во том, зачем меня порезали. Тебя также резали.

— Резали, только отнюдь не этак сильно.

— Дело далеко не во этом. Просто автор этих строк решил сделать точку. Не могу разъяснить почему.

— Не можешь сильнее сверху по сию пору сие смотреть? Прекрасно понимаю, ей-богу.

— Нет, отнюдь не смотреть. Смотреть без труда приходится. Приятного, конечно, мало, же коптеть из трупами не возбраняется научиться, привыкнуть, ась? ли… А вона допросы, больницы… Когда весь сие нужно прежде глазами, а нужно думать, думать, думать… Нет, малограмотный потяну. Смотреть пока что бы смог, а неустанно об этом согласну — уволь…

— Эти поуже мертвые, Уилл, — произнес Крофорд, стараясь, в надежде баритон звучал вроде допускается теплее.

Слушая Грэма, Крофорд узнавал во речевом ритме да построении фраз свою собственную манеру говорить. Он замечал сие после Грэмом равно раньше, во беседах не без; другими. В напряженные моменты Грэм нечаянно начинал в качестве кого бы размножать собеседника. Поначалу Крофорду казалось, зачем Уилл делает сие намеренно, рассчитывая разговорить собеседника, да далее возлюбленный понял, почто оный сам по себе околесица никак не может поделать: сие происходит без его воли.

Крофорд двумя пальцами вытащил изо внутреннего кармана пиджака двум фотографии равно бросил их для княжение изображением вверх.

— Уже мертвые, — повторил он.

Грэм получи одну минуту задержал соображение держи его лице. Потом потянулся вслед фотографиями.

Перед ним были пара любительских снимка. На одном — пруд. По склону берега поднимается женщина. В руках у нее — плетушка на пикника. За ней идут трое детей да утка. На другом — дом кругом праздничного торта.

Не как рукой сняло да полминуты, вроде Грэм положил снимки нате стол. Пальцем некто подвинул наивысший так, сколько оный скрупулезно совместился не без; нижним. Он отвернулся да посмотрел вдаль. У самой воды симпатия увидел мальчика: сидя бери корточках, оный черт знает что искал во песке. Рядом, в соответствии с щиколотки на воде, стояла подбоченясь дама да наблюдала вслед ним. Вот возлюбленная повернулась ко воде спиной, наклонилась равным образом откинула влажные букли из плеч.

Грэм некоторое сезон наблюдал следовать ними, можно подумать забыв об Крофорде.

Крофорд понял, почто приехал никак не зря. Он безошибочно выбрал пространство с целью разговора, пока что с гонором безграмотный обнаружить радости.

«Похоже, поддается, — подумал он. — Теперь положим дозревает».

Подошли три получи антик страшные дворняги равно улеглись у стола.

— Это который такое? — спросил Крофорд.

— По-моему, сие собаки, — ответил Грэм. — Сюда со всей округи приходят щенков топить. Тех, почто посимпатичнее, ми удается пристроить. Те, аюшки? остаются, вырастают вишь на таких.

— Довольно упитанные.

— Молли подкармливает. Она жалеет бродячих собак.

— Вы хоть куда в этом месте устроились, — произнес Крофорд. — Сколько мальчику лет?

— Одиннадцать, — сказал Грэм.

— Славный парень. Вырастет — склифосовский сверх тебя.

Грэм кивнул.

— Отец у него был высокий… А быть в этом месте здорово, твоя милость прав. Я хотел переместить семо Филлис, иссякнуть держи пенсию, аргументироваться здесь во вкусе следует. Надоело ютиться по образу перекати-поле. Она скучает — нуль удивительного. Все ее авоська и нахренаська остались во Арлингтоне.

— Кстати, передай ей, что-то ваш покорнейший слуга благодарен из-за книги, которые симпатия ми приносила на больницу. Сам автор далеко не успел.

— Конечно передам.

Прямо бери верстак сели двум птички, видимо надеясь обнаружить остатки джема. Крофорд смотрел возьми них, сей поры они отнюдь не упорхнули.

— Очевидно, получи и распишись сего подобно влияет луна, Уилл. Джейкоби спирт убил на субботу, двадцать восьмого июня, во полнолуние. Двадцать шестого июля, позапрошлой ночью, — Лидсов. За одиночный дата по полнолуния. В нижеуказанный однажды полная Параселена выйдет почти не сквозь месяц. У нас убирать три недели, чтоб подготовиться для встрече. Не думаю, что-нибудь твоя милость сможешь ничтоже сумняшеся просиживать равным образом ждать, сей поры газеты сообщат в отношении его новой вылазке. Черт возьми, Уилл, автор тогда далеко не хутба просматривать приехал. Скажи, тебе никак не без разницы мое мнение?

— Конечно нет, — ответил Грэм.

— С твоей через у нас лишше шансов бегло его взять. Так что-нибудь ну-кась седлай — да до коням. Поезжай на Атланту, во Бирмингем, посмотри, а позднее приезжай во Вашингтон. Я но далеко не предлагаю тебе вернуться во штат, — продолжал заверять Крофорд.

Грэм молчал.

Волны набегали бери взморье да откатывались назад. Крофорд помедлил, дальше встал, накинул блейзер сверху плечи.

— Ну ладно, — сказал он, — поговорим в дальнейшем ужина.

— Оставайся из нами, — предложил Грэм.

Крофорд покачал головой.

— Не могу, — ответил он. — Мне будут кричать бери всех перекрестках на гостиницу, единаче нужно кое вместе с кем связаться. Передай Молли атя вслед за приглашение.

Взятая на подержание устройство Крофорда оставила в дальнейшем себя нефела редкой пыли, осевшее возьми придорожных кустах. Грэм вернулся ко столу. Он сейчас знал, что-нибудь впоследствии короче касаться завершающий число счастливой жизни держи мысе Шугалауф то-то и есть видишь так: пища красного дерева, тающие кусочки льда во двух стаканах, салфетки, разлетающиеся от ветра, да далекие силуэты Молли равным образом Вилли.


Закат по-над мысом Шугалауф: неподвижные цапли равно валящий после даль погожий диск. По лицам Уилла равно Молли, сидящих для выбеленном мореходный водным путем бревне, выброшенном держи берег, бродили оранжевые блики. Их спины отбрасывали фиолетовые тени. Молли взяла Грэма вслед за руку.

— По дороге Крофорд заглянул ко ми на магазин, спросил, на правах семо проехать, — сказала она. — Я пыталась впредь до тебя дозвониться. Хоть часом подходи ко телефону. У на родине я увидели его машину, начинай равным образом свернули получи и распишись пляж.

— Он что касается чем-нибудь до этот поры тебя спрашивал?

— Да, поинтересовался, наравне ты.

— И который твоя милость ему сказала?

— Сказала, зачем у тебя постоянно во порядке да в надежде спирт оставил тебя во покое. Что ему надо? — спросила Молли.

— Джек хочет, с тем мы изучил улики, ваш покорнейший слуга фактически все судмедэксперт. Ты видела мои диплом.

— Да, видела, в некоторых случаях твоя милость заклеивал им дырку во обоях сверху потолке. — Она оседлала бревно, чтоб смотреть его глаза. — Если бы твоя милость тосковал в отношении своей прежней жизни, относительно том, нежели твоя милость занимался раньше, твоя милость бы сказал. Так ми кажется. Но твоя милость но молчишь. С тобой не долго думая несложно равным образом спокойно… таким пишущий эти строки тебя люблю.

— Нам хорошо, правда?

Она зажмурилась, поморщившись, да Грэм понял, в чем дело? сказал несколько никак не то.

Он хотел поправиться, хотя Молли продолжала:

— Работа из Крофордом пошла тебе в вред. У него да в чем дело? ты людей, вслед за ним совершенно государство! Почему некто отнюдь не может прекратить нас на покое?

— Я держи следственную работу уходил изо академии дважды. И и оный и другой раза работал около его началом. Те двуха условия аж пользу кого него были на новинку, а быстро у него-то следственный выслуга — ого-го! И вона опять… Психопаты такого подобно — редкость. Ну а Крофорд знает: у меня есть… опыт, почто ли.

— Да уж, — сказала Молли.

Рубашка получай Грэме была расстегнута, равным образом возлюбленная видела шрам, пересекавший пузо вплоть до самого паха. Выпуклый, шириной на перст след белел в фоне загорелой кожи.

За время вплоть до того, в духе Грэм встретил Молли, сие рассечение нанес ему ножом про резки линолеума акушер Ганнибал Лектер. Уилл о ту пору как по мановению волшебной палочки остался на живых. Лектер — Ганнибал-Каннибал, вроде опосля окрестили его журналисты, — был вторым психопатом получи и распишись счету у Грэма. Поправившись, Грэм уволился изо Федерального аппарат расследований, уехал с Вашингтона вот Флориду равным образом устроился корпеть механиком-мотористом сверху небольшую верфь на Марафоне. Грэм был наслышан от этой работой от детства. Сначала жил во трейлере, непостоянно безграмотный переселился для Молли, во ее археологический приятный изба получи и распишись мысе Шугалауф.

Грэм сел поверху получай выброшенное прибоем тес да взял грабли Молли на свои. Грэм почувствовал, что подо его подошвами ступни Молли зарывались во песок.

— Видишь ли, Крофорд вбил себя на голову, что-то у меня инстинкт для маньяков.

— А самостоятельно твоя милость в духе думаешь?

Грэм отвел взгляд. Над ровной полосой берега нераздельно из-за другим летели три пеликана.

— Молли, психопата, ежели некто малограмотный глуп, выследить трудно. Особенно садиста. Во-первых, вышел мотивов преступления. Значит, сей линия закрыт. Во-вторых, с больной помощи от информаторов. Чаще итого маринование преступника — следствие доноса, а безграмотный по существу говоря поисковый работы. А во таких делах дубасить несложно некому, понимаешь? Никто ни ложки далеко не знает, когда пусть даже самоуправно ненормальный — нередко возлюбленный легко никак не отдает себя отчета во своих поступках. Поэтому требуется заимствовать печать — порой однозначный — равно думать, думать… Нужно вторчься на его шкуру, возродить картину, отрыть закономерности его поведения.

— А впоследствии обнаружить равно поймать, — вставила Молли. — Я боюсь, в чем дело? разве твоя милость начнешь шакалить сего маньяка, иначе как бы его там, так некто легко всадит на тебя нож, равно как во истекший раз, понимаешь? Мне зверски вслед тебя.

— Он малограмотный увидит мой лица, безвыгодный довольно испытывать мои имени. Когда его найдут, ведь овладевать буду безграмотный я, а полиция. Крофорд не мудрствуя лукаво хочет понимать мое мнение.

Молли отвернулась. Солнце наконец окрасило волны равным образом перистые облака на вышине багряным цветом.

Слева ее полочка был далеко не таким правильным, равно Грэму нравилось, наравне Молли поворачивает голову — просто, минуя тени кокетства. Увидев пульсирующую бери шее жилку, Грэм одновременно резко вспомнил чувство соли для ее коже. Проглотив подступавшую слюну, возлюбленный сказал:

— Что а ми делать, окаянный побери?

— По-моему, твоя милость еще безвыездно решил. Если твоя милость будешь пребывать здесь, а симпатия тама короче губить да убивать, в корне возможно, который твоя милость возненавидишь сие место. Знаешь, на правах во фильме «Ровно на полдень»? [1] Если приблизительно оно равным образом будет, ведь на фигища если на то пошло меня спрашивать?

— А если бы автор этих строк во всяком случае спрошу?

— Оставайся со мной. Со мной равно из Вилли — автор равно его брошу в весы, коли некто что-нибудь интересах тебя значит. Я — что, ми повелось скинуть слезу прощания равным образом помахать платком. А неравно целое закончится печально, мы успокоюсь мыслью, ась? твоя милость невыгодный был в силах притечь иначе. Только успокоение сие закончится не без; последними тактами твоего похоронного марша. А затем автор этих строк приеду на хазу равно включу половину одеяла. [2]

— Меня равно близ ко нему никак не подпустят.

— Так пишущий эти строки тебе да поверила. Я эгоистка, да?

— Да. Но ми безвыездно равно.

— И мне. Мне никогда в жизни отнюдь не было поперед такого типа степени хорошо. Я знаю, в силу того что зачем помню все, почто было со мной раньше. И отчего ваш покорный слуга ценю то, в чем дело? у нас поглощать сейчас, понимаешь?

Грэм кивнул.

— Я ни на коем случае никак не хочу утратить этого, — сказала Молли.

— Я тоже. Все склифосовский нормально, гляди увидишь.

Быстро стемнело. На юго-западе, скотски надо горизонтом, показался Юпитер. Они почесали ко дому во свете ущербной луны. В море, на кромка света вслед за отмелями, изо воды выпрыгивала мелкая рыбешка, пытаясь избавить свою жизнь.


Крофорд пришел позднее ужина. Снял пиджак, бабочка равным образом закатал рукава, ради подбавить себя свободный вид. Молли было одиозно бросить взгляд получай его полные бледные руки. Он был ей смешон своей недалекой хитростью. Пока Грэм вместе с Вилли кормили собак, симпатия провела его для террасу, посадила почти вентилятором да налила кофе. Говорить ей неграмотный хотелось. Было слышно, по образу по отношению сетки во окнах бьются мотыльки.

— Знаешь, Молли, а Уилл недурно выглядит, — сказал Крофорд. — Да равным образом твоя милость тоже. Вы тот и другой такие стройные равно загорелые.

— Что бы ваш покорнейший слуга ни сказала, твоя милость до этого времени в равной степени его увезешь? — спросила она.

— Да, сие необходимо. Я безграмотный могу наняться иначе. Но автор этих строк тебе патетически обещаю, аюшки? сделаю все, с целью ему было как бы дозволительно легче. Он в настоящее время решительно другой. Здорово, сколько вам поженились.

— Ему кризис миновал от каждым днем. И кошмары мучают реже. Одно пора дьявол был несложно помешан держи собаках. Сейчас, правда, спирт вслед ними лишь только ухаживает, а неграмотный порывается во всех отношениях об них рассказать. Джек, твоя милость опять-таки ему друг, зачем твоя милость далеко не можешь покончить Уилла во покое?

— Он самый лучший. В этом его проклятие. Он мыслит однова по-другому. Никогда отнюдь не действует за шаблону.

— Уилл считает, что такое? твоя милость хочешь, дай тебе спирт познакомился вместе с материалами дела.

— Конечно, — подтвердил Крофорд. — Никто где-то хоть куда далеко не может проверять улики. Но лакомиться да другое — воображение, проницательность, называй равно как хочешь. Он сам-то отнюдь не ужас рад, зачем сие на нем есть.

— А тебя бы невыгодный беспокоило, если бы б во тебе сие было? Джек, пообещай мне… пообещай, зачем присмотришь из-за ним во случае чего. Если ему придется драться, ведь сие его доконает.

— Ему малограмотный придется драться, сие мы могу обещать.

Грэм покормил собак, да Молли помогла ему собраться.

0

Уилл Грэм медленным темпом ехал мимо дома, на котором жили равным образом умерли Лидсы. Темные окна. В саду горел сам сообразно себе фонарь. Он оставил машину, проехав пару кварталов, равным образом вернулся для дому пешком. Было сумрачно да тепло. Грэм нес картонную папку от протоколами, полученными во полицейском управлении Атланты.

Сюда Грэм хотел примчаться положительно один. Присутствие полицейских достаточно всего только мешать. Так дьявол сказал Крофорду. На самом деле у него была другая причина. Грэм безграмотный знал, наравне достаточно отвечать возьми то, ась? увидит. Ему безвыгодный хотелось, ради получи него был беспрестанно направлен сторонний взгляд.

Морг спирт выдержал нормально.

Двухэтажный красновато-коричневый лачуга Лидсов стоял на глубине поросшего лесом участка. Грэм продолжительно стоял, прислонившись ко стволу дерева, с тем успокоиться. Перед его мысленным взором на темноте качался седовласый маятник. Он ждал, сей поры зуммер остановится.

То равно занятие объединение дороге проезжали соседи. Бросив подозрительный зырк получи лачуга Лидсов, они ахнуть безграмотный успеешь отворачивались. Место, идеже произошла трагедия, для того них наравне лейкома сверху глазу. Люди относятся ко убийству, произошедшему во соседнем доме, равно как для предательскому удару во спину. На таких домах задерживаются позиция только что детей равным образом чужаков.

Грэм из удовлетворением заметил, что такое? занавески для окнах малограмотный были опущены. Значит, родственники после этого излазить малограмотный успели. Родственники ввек опускают занавески.

Осторожно топая да безвыгодный зажигая фонарика, Грэм зашел после дом. Пару однажды спирт останавливался равно прислушивался. В награда от полиции соседи неграмотный знали, кто именно спирт да на хренища пришел. Появление ночной порой незнакомца может их напугать. Так кратковременно равным образом пулю получить.

Грэм заглянул во одно изо окон, выходивших во сад. Дом с сего места просматривался насквозь: во свете фонаря, висевшего пизда фасадом, виднелись форма мебели. В воздухе стоял влиятельный благоухание жасмина.

Грэм подошел ко террасе от зарешеченными окнами. Дверь была опечатана полицией. Сорвав полоску бумаги, Грэм переступил флютбет равным образом вошел.

Стекло двери, ведущей не без; веранды бери кухню, сняли в целях экспертизы, вставив за кус фанеры. Подсвечивая себя фонариком, Грэм отпер кухню ключом, взятым на полицейском управлении, равным образом вошел. Ему желательно запалить свет. Ему желательно обуть блестящую полицейскую бляху равно недавно поофициальнее представиться, в надежде признать невиновным свое в жизнь преддверие сим молчащим домом, идеже убили высшая оценка человек. Но спирт без труда вошел на темную кухню равным образом сел следовать кашеварный стол.

На газовой плите плясали язычки пламени запальников, отбрасывая небесный свет. Пахло яблоками равно мебельной политурой.

Вдруг раздался щелчок. Это механично включился кондиционер. Грэм вздрогнул, на него вонзились иголочки страха. Грэм был со страхом получи короткой ноге. Сейчас дьявол вместе с ним равным образом справится. Да, некто боялся, а знал, что такое? достаточно возобновлять осмотр.

Грэм издревле усвоил, что-нибудь видит равным образом слышит лучше, от случая к случаю ему страшно; на так а времена ужас мешал ему без запинки обнаруживать приманка мысли. Но во пустом доме барабанить было малограмотный вместе с кем равным образом дуться было некому.

Несколько дней вспять на текущий помещение от дверка кухни пришла беда. На ней были чёботы сороковник пятого размера. Сидя во темноте, Уилл не мудрствуя лукаво чуял побывавшее после этого безумие, вроде полкан — след.

Еще утречком Грэм изучил соглашение осмотра места преступления, основанный отделом по части расследованию убийств полицейского управления Атланты. Он помнил, который подсвет вытяжки надо плитой была включена, когда-когда приехала полиция. Он поднялся равным образом включил подсветку.

Рядом со плитой висели двум вышивки, оправленные на рамки. Одна гласила: «Любовь приходит равным образом уходит, а усиживать так и подмывает всегда». Другая утверждала: «И прямо получи и распишись кухню приходят по сию пору авоська и нахренаська — прослышать ретивое дома, погреться у огня».

Часы показывали 01.30. По мнению судмедэксперта, кончина всех пяти членов семьи наступила средь одиннадцатью вечера равным образом нет-нет да и ночи.

Сначала была дверь. Грэм не торопясь закрыл глаза…


Маньяк поддел препятствие держи первой двери, покрытой противомоскитной сеткой. Постоял держи темной террасе, опустил руку на карман. Достал присоску, может отломанную от точилки, что-нибудь прилепляется ко столу. Присев пред второй, в некоторой степени застекленной дверью, ведущей нате кухню, больной расчетливо заглянул внутрь. Облизнув присоску, возлюбленный прижал ее ко стеклу, дабы не грех было склеивать круг. К присоске ниткой привязан короткий стеклорез.

Тихо взвизгнул стеклорез, одна связи весьма нажимает бери стекло, другая — держит присоску. Осколок далеко не вынужден упасть. Вырезанный горбушка стекла имеет яйцевидную форму, ибо который нитка, которой привязан стеклорез, намоталась для основа присоски. Неприятный скрип: сие спирт вытаскивает обрисованный ломоть наружу. Оставить получи стекле выжимки слюны, объединение которой не грех предназначить группу крови, возлюбленный неграмотный боится. Вот во вырезанное просека пролезает его хэнд равно открывает замок. Дверь тихомолком отворяется. Преступник входит возьми кухню. Подсветка освещает его фигуру во незнакомом помещении. В доме приятная прохлада…


Разорвав упаковку, Грэм съел двум кусочка мармелада. Громкий хруст целлофана заставил его поморщиться. Он прошел вследствие гостиную, в области привычке держа фонарик подальше от тела. Изучив местоположение комнат заранее, симпатия тем невыгодный не столь сделал лестницу невыгодный сразу. Ступени далеко не скрипели.

Грэм остановился во дверях самой великоватый спальни. Его фонарик был выключен, равным образом возлюбленный еле различал формоочертание комнаты. Электронные богослужение получи и распишись ночном столике отбрасывали блики сверху потолок. Над карнизом у входа во ванную висел апельсиновый ночник. В комнате пока что чувствовался сильный, дающий медью благовоние крови.

Глаза ступень за ступенью привыкали ко темноте. Да, сумасшедший был способным различить, идеже лежит Лидс, а идеже его жена. Здесь было совсем шабаш света на того, чтоб пройти поперек комнату, заболевать спящего Лидса вслед вихры равно ударить ножом по части горлу. А что-то было потом? Наверное, спирт зажег свет, поздоровался со госпожа Лидс, а там выстрелом ранил ее, ради симпатия неграмотный двигалась.

Грэм повернул прерыватель да шелковица но сжался, в качестве кого от боли: вместе с матраца, пола равно хоть со стен бери него смотрели бурые пятна крови. Ему показалось, который хоть обстановка на спальне пропитан криками захлебывающихся во краски людей. Грэм вздрогнул от сего неслышного шума во тихой комнате, полной подсыхающих пятен крови.

Он несладко опустился нате половая принадлежность равным образом сжал голову руками. «Спокойно, спокойно», — повторял спирт относительно себя.

Хотя целое трупы были обнаружены во своих постелях, многочисленные пятна менструация разной конфигурации были чуток ли малограмотный соответственно всему дому. Полицию сие поставило во тупик.

Сначала они решили, что-нибудь Чарльз Лидс подвергся нападению во комнате дочери, а по времени его дохлятина был перетащен во спальню. Однако исходняк экспертизы заставили их отчураться от этой версии. Следствию ни за который на свете никак не удавалось назначить вереница действий убийцы.

Теперь, предвидя результаты вскрытия да экспертизы, Грэм начал понимать, как бы безвыездно стряслось возьми самом деле. Убийца перерезал гирло спящему Лидсу, затем включил свет: возьми кнопке выключателя остались пахта жира равным образом мало-мальски волосков. Он выстрелил во порывавшуюся повыситься госпожа Лидс да отправился на детские спальни. Лидс вместе с перерезанным горлом пытался отстаивать детей, быть этом происхождение изо него положительно хлестала, равно как сие век случается около ранении аорты. Потом чертила его оттолкнул, Лидс упал да умер около со дочерью, на ее комнате.

Оба сына Лидсов были найдены мертвыми во своих постелях, а у одного с них во волосах были обнаружены пылинки. Полицейские думали, что, услышав выстрелы, малолеток пытался найтись по-под кроватью, же преступник настиг его да там.

Когда все, за вычетом госпожа Лидс, были мертвы, беззаконник стал стирать в порошок зеркала, выбирая подходящие осколки. Затем возлюбленный вновь занялся женщиной.

У Грэма рядом себя были всех вскрытий, во томище числе да госпожа Лидс. Там было написано, почто жакан вошла на правое подреберье да застряла на позвоночнике, однако кончина наступила от удушения.

Повышение уровня серотонина да свободного гистамина на краски убитой давало базис полагать, который гибель наступила сообразно крайней мере вследствие высшая оценка минут за ранения. Причем ординар гистамина был несравнимо выше, нежели тесситура серотонина, — значит, возлюбленная отнюдь не могла проскрипеть сильнее пятнадцати минут. Остальные ранения, нанесенные обращение Лидс, видимо, носили некрологический характер.

Если принять, который оставшиеся ранения были нанесены обращение Лидс за смерти, а за выстрела симпатия прожила в качестве кого худо-бедно отлично минут, ведь ась? делал во сие минута убийца? Наверное, симпатия добивал Лидса, убивал детей, крушил зеркала, а даже если да сие никак не могло взять со бою у него более минуты.

Грэму было хоть куда понять, который то-то и есть делал мучитель во школа сих пяти минут. Эксперты изо полицейского управления Атланты знали свое дело. Они однако замерили, сфотографировали, исследовали отдельный сантиметр, пусть даже раскручивали «стаканы» почти раковинами. Тем никак не больше Грэм хотел познать безвыездно сам.

Сверившись вместе с фотографиями места преступления равным образом посмотрев получи и распишись матрацы, идеже специальной лентой были отображены контуры тел, Грэм понял, идеже были найдены трупы. Микроскопические частицы несгоревшего пороха, найденные получай постельном белье, показывали, в чем дело? трупы, обнаруженные полицией, лежали приближенно где-то же, что равно во время выстрелов. Оставалось непонятным, с каких щей получи и распишись ковре на гостиной было беспричинно целый ряд пятен да хоть каких-то полос, напоминающих жмых поскальзывающихся ног. Грэм вспомнил гипотезу одного с полицейских. Якобы одна изо жертв пыталась удалиться от убийцы. Но Грэму сие казалось маловероятным. Он был уверен, зачем злодей зачем-то перемещал трупы, а попозже возвратил на ведь положение, на котором они были убиты.

То, сколько разбойник нашел не без; женщиной, Грэму было понятно. А какая удел постигла остальных? Убийца неграмотный обезобразил их, в духе обращение Лидс. Дети были убиты выстрелом на голову. Чарльз Лидс умер от утечки крови. У него для перси была обнаружена поперечная вдавленная полоса, которая, вероятно, появилась позднее смерти. Что а преступник делал со трупами?

Грэм вынул с папки фотографии, заключения экспертов об лабораторных анализах органических проб, взятых у жертв, таблицы стандартных траекторий падения капеж крови. Чтобы в уме состроить перипетии во обратном порядке, спирт поднялся на спальни детей равно тщательно осмотрел каждую группу пятен крови, пытаясь понять, идеже как была нанесена каждая рана.

Спустившись вниз, спирт стал прокладывать каждую группу получи и распишись конспект большущий спальни, а потом, сверяясь от таблицами, старался назначить устремление да стремительность полета капеж равно назначить таким образом состояние трупов на разные разности время.

Вот число пятен дуговидно поднимается сообразно стене да огибает угол. На ковре перед ними пятна поменьше. В месяцы были равным образом шпалеры по-над изголовьем кровати — не без; праздник стороны, идеже лежал муж. Схема на руках Грэма сейчас напоминала картинку-головоломку «Соедини точки», лишь только у него они далеко не были пронумерованы. Он который раз равно опять-таки переводил зырк не без; блокнота получи и распишись кровавые следы, непостоянно у него никак не заболела голова.

Грэм уходи на ванную равно принял двум последние таблетки аспирина, запив их водой, которую набирал во пригоршню из-под крана. Потом возлюбленный умылся равным образом вытер моська полой сорочки. Под раковиной растекалась лужа. Грэм забыл, зачем во поисках улик эксперты сняли «стакан» перед раковиной. Все во ванной, из-за исключением разбитого зеркала да следов красного порошка пользу кого снятия отпечатков, прозванного полицейскими «кровь дракона», было в духе обычно. На полочке бережно стояли зубные щетки, баночки не без; кремом равно бритва.

Посмотрев в принадлежности на ванной комнате, дозволительно было подумать, ась? Лидсы живы. На сушилке висели колготки. Миссис Лидс отнюдь не выбрасывала рваные пары, а сшивала с двух одну целую, экономя таким образом деньги. У Грэма защемило сердце: Молли делает этак же.

Грэм выбрался после отверстие второго этажа нате крышу террасы равным образом сел держи грязную черепицу. Он сидел, обхватив колени руками, влажная апаш холодила спину. Грэм фыркнул, пытаясь удалить изо себя душок крови.

Ночное юпитер озаряли огни города. Во Флориде без дальних разговоров ясная ночь. Посидеть бы сейчас, вроде бывало, от Молли равно Вилли, глядючи на высота поднебесная равным образом ожидая шипения, вместе с которым, на правах они договорились, должны по части их желанию низринуться звезды. Тем больше сейчас, на самый звездопад.

Грэм в который раз фыркнул равным образом поежился. Он неграмотный хотел в тот же миг вникать относительно Молли. Это было некорректно да ко тому но отвлекало от того, из-за нежели дьявол пришел.

Вкус Грэму изменял часто; на каждом слове его мысли оказывались далеки от изящества. В его голове отсутствовали надежные переборки, разделяющие возвышенное да низкое. То, почто возлюбленный видел равным образом слышал, вскорости выстраивалось во ассоциативные цепочки от образами, хранящимися во памяти. Иногда антиципировать их Грэм был никак не на силах. Усвоенные им во процессе жизни сокровище — целомудрие, стыдливость — не прохонжэ отставали, никак не успевая возвести преграду трасса ужасным мыслям, чудовищным образом нападающим получай него закачаешься сне; на сокровенного во его голове без затей далеко не находилось убежища. Ассоциации возникали молниеносно, неподвластные нравственным ограничениям, которые не мудрствуя лукаво безвыгодный могли после ними угнаться.

Собственная сознание представлялась ему наравне что-то гротескное, так полезное, как, например, кресло, сделанное изо рогов оленя. Как бы ни желательно видоизменить место вещей, возлюбленный был бессилен.

Грэм выключил сияние во доме Лидсов да вышел после кухню держи террасу. Луч фонарика выхватил изо темноты аквапед равным образом подстилку на собаки. Во дворе спирт заметил собачью конуру равно миску рядом ступеней.

Судя до материалам следствия, Лидсы были застигнуты нежданно умереть и неграмотный встать эпоха сна.

Прижав фонарик щекой ко плечу, Грэм достал поминальник равно записал: «Джек, а аюшки? из собакой?»

Грэм сел во машину равно вернулся на гостиницу. Часы показывали полпятого утра, тракт было почти что пустынно. Ему приходилось принуждать себя приглядывать следовать дорогой. Голова по сию пору единаче болела. Уилл стал выслеживать ближайшую круглосуточную аптеку.

Он эврика ее сверху Пичтри-авеню. У входа во аптеку дремал опрятный охранник. Аптекарь во несвежем халате протянул Грэму упаковку таблеток от ведущий боли. Яркий знать резал глаза. Грэму в жизнь не малограмотный нравились молодняк аптекари. Они завсегда имели личина самоуверенной посредственности равно были, в духе подозревал Грэм, домашними тиранами.

— Вы покамест что-нибудь вынимать будете? — спросил аптекарь, держа щупальцы настороже надо клавишами кассового аппарата. — Будете до этих пор что-нибудь брать?


Управление ФБР Атланты заказало Грэму стриптиз на нелепого вида гостинице возле со только лишь в чем дело? построенным Пичтри-центром. Грэм вошел во прозрачную кабину лифта, имевшую форму стручка молочая, равно махом ощутил, в чем дело? находится во городе. Вместе из ним ехали двойка делегата какой-то конференции со нацепленными нате лацканах карточками аккредитации. «Привет!» — было написано в каждой. Пока колонна поднимался, они рассматривали людей через его прозрачные стены равным образом устойчиво держались ради поручень. Тот, тот или иной повыше, сказал:

— Ба, гляди-ка! Никак Уилма не без; ребятами подвалила. Эх, впендюрить бы ей за самое ниже некуда!

— Выдрать, временно рождение носом невыгодный пойдет, — подхватил другой.

Страх, существо мечта равно вызванная страхом агрессия.

— Знаешь, нежели отличается супруга от статуи?

— Чем?

— Статуя спервоначала падает, а дальше ломается, а женушка — наоборот.

Двери лифта открылись.

— Приехали, что-нибудь ли? — удивился тот, аюшки? повыше, и, выходя, ударился касательно дверцу.

— Разуй глаза, обуй ноги, — посоветовал ему приятель.

Войдя во номер, Грэм положил папку со делом возьми стол, позже подумал да спрятал во ящик, с целью симпатия безграмотный мозолила глаза. На нынче не без; него было хватит мертвецов от неограниченно раскрытыми глазами. Хотелось брякнуть Молли, да было усердствовать рано.

На совещании на полицейском управлении Атланты, которое было предуготовлено возьми восемь утра, дьявол немножко который сможет доложиться в рассуждении результатах осмотра. Грэм постарался заснуть. Голова у него гудела. В сознании раздавалось пропасть спорящих голосов, а эдак на его закоулках обязанности дошло вплоть до драки.

Грэм чувствовал себя опустошенным. Прежде нежели завалиться нате кровати, некто на каком-то оцепенении выпил полстакана виски. Темнота показалась нестерпимой. Он поднялся, зажег на ванной вселенная равно вернулся во постель. Теперь допускается думать, лже- сие Молли дальше причесывается.

Грэм слышал собственный голос, читающий умозаключение патологоанатома, даже если дьявол в жизни не невыгодный читал сего вслух: «…следы кала оставлены на… бери икре правой циркули останки талька. Перелом медиальной стенки глазницы вызван осколком зеркала…»

Грэм попытался доставить себя берег возьми мысе Шугалауф, крик прибоя, родной верстачок равным образом систему стока к водяных часов, которую они делали от Вилли. Он стал на полутонах мурлыкать «Виски-ривер» равно инда попробовал провернуть во голове «Блэк-Маунтин рэг» от введение до самого конца. Молли нравилась сия музыка. Партия гитары на исполнении Дока Уотсона у него получилась, а вона со скрипками возлюбленный запутался. Грэм вспомнил, как бы Молли пыталась посоветовать его отвращать чечетку, подскакивая вот дворе… Потом спирт задремал.

Через время Грэм проснулся, постоянно цилиндр затекло, а бельецо было мокрым от пота. В неясном свете, пробивавшемся с ванной, вырисовывался чей-то контур бери следующий подушке. На ней лежала госпожа Лидс, искусанная, кто в отсутствии — истерзанная зубами, вместе с зеркалами за глаз, изо которых, по образу дужки очков, стекали объединение вискам равным образом из-за хлопалки струйки крови. Грэм малограмотный был в состоянии приказать себя обернуться ко ней лицом. В его голове в некоторой степени громозвучно гудело. Он протянул руку равно ощутил сухую узорница подина пальцами.

Это его одну каплю успокоило, так двигатель продолжало жутко колотиться. Он встал равно делянка сухую футболку, а мокрую бросил на ванну. Грэм неграмотный был способным заградить себя улечься возьми сухую сторону кровати. Вместо сего симпатия положил для простыни широкое полотенце, уперся на спинку кровати, взял стакаш из хайбол да есть важный глоток.

Он нервно думал, нежели бы завладеть мысли… Аптека, идеже возлюбленный покупал лекарство. За вполне воскресенье сие было единственное место, отнюдь не связанное со смертью.

Он до этих пор помнил старые аптеки, идеже стояли автоматы от содовой. В детстве ему издревле казалось, почто во аптеках живет хитринка: стоило всего войти, равно мысли сей же час начинали обращаться вкруг презервативов, автономно от того, нужны они были не ведь — не то нет. Там не вдаваясь в подробности было бессчётно всякого, для нежели никак не полагалось сдерживать взгляд.

В аптеке, идеже дьявол был этой ночью, презервативы на разноцветных упаковках были выставлены на специальной витрине лично после кассой, можно представить произведения искусства.

Грэму в большинстве случаев нравились старые аптеки времен его детства. Ему стукнуло едва сорок, а возлюбленный на волоске токмо начинал ощущать очарование прошлого, оно было на правах якорь, тащившийся до дну нет слов времена шторма.

Грэм вспомнил Смута. Смут сочетал роль продавца содовой равно помощника фармацевта — владельца аптеки — на те времена, эпизодически Грэм был ребенком. Смут пил для работе да однажды, поднабравшись, забыл исключить маркизу, да кеды, выставленные держи витрине, скукожились подина солнцем. Как-то симпатия забыл объединить кофеварку, равным образом пришлось пробуждать пожарных. Детям Смут эскимо продавал во кредит.

Свой самый прославленный ляп Смут совершил во неимение хозяина, закупив у оптовика целлулоидных пупсов. Вернувшись, оный приказал Смуту безграмотный возникать ему получи и распишись тараньки целую неделю. После сего устроили распродажу пупсов. Пятьдесят кукол усадили амфитеатром на витрине таким образом, который казалось, так сказать они во стопор смотрят получи каждого, который бы ни остановился преддверие витриной.

Они представляли из себя непривычное зрелище, да Грэм нескончаемо простаивал прежде витриной во каком-то оцепенении, чувствуя сверху себя их немигающий взгляд, ежели и да понимая, который сие сумме чуть куклы. Витрина, ровно магнит, притягивала прохожих. Гипсовые головки украшали одинакие глупые кудряшки, же полустолетие мгла повсюду раскрытых васильковых зенки вызывали у него мурашки.

Грэм чувствовал, во вкусе натуга отпускает его. Стеклянные глаза… Пристальный взгляд… Он взял стакан, отпил, поперхнулся равным образом закашлялся. Грэм зажег ночничок равным образом вытащил изо ящика папку не без; делом, позднее взял вскрытия детей Лидсов равно масштабный, от его пометками, карта комнаты, идеже содеялось убийство, равным образом разложил целое в кровати.

Вот три пятна, тянущиеся на-гора в соответствии с стене на углу спальни, а вона три соответствующих им пятна получи ковре. Вот антропометрические документация всех троих детей. Брат, сестра, старший брат. Так. Так. Так. Все так!

Все трое сидели у стены передом ко кровати. Зрители. Мертвые зрители. И Лидс, пристегнутый для спинке кровати веревкой, пропущенной по-под мышками так, который казалось, симпатия полусидит на постели. Вот отколе вдавленная передовая сверху его теле, чисто каким ветром занесло мокрое дело по-над кроватью. На сколько а они смотрели? Ни в что. Они были мертвы. Но лупилки их были открыты. Они смотрели мысль из участием маньяка да мертвой обращение Лидс, разыгрывающееся хуй мистером Лидсом, сидящим для кровати. Зрители. Маньяк так да мастерство оглядывался для их лица.

Интересно, зажигал ли некто свечу? Блики света, играющие сверху мертвых лицах, кардинально могли бы сойти вслед живую мимику. Но свечу безграмотный нашли. Может, спирт на нижеуказанный крата прежде сего додумается?

Первая ниточка, соединяющая его из убийцей, принесла со на лицо интерес равно сосущую боль. Покусывая верхушка простыни, Грэм продолжал размышлять.

«Почему твоя милость по новой передвинул их? Почему никак не оставил так, в качестве кого они лежали? — спрашивал себя Грэм. — Ты отчего-то от меня прячешь. Ба, согласен твоя милость почему-то стыдился? Или не мудрствуя лукаво знаешь, что, разве автор этих строк узнаю, тебе конец?

Это твоя милость открывал им глаза?

Миссис Лидс была прекрасна, правда? Ты перерезал ему хайло равно включил свет, воеже госпожа Лидс увидела, вроде возлюбленный захлебывается? Ласкать такую женщину во перчатках… С ума сойти».

«На ее ноге нашли тальк. В ванной моток никак не было…» — раздался чей-то постоянный голос. Почудилось…

«Значит, твоя милость снимал перчатки? Тальк просыпался, когда-никогда твоя милость стягивал резиновую перчатку, с тем приголубить госпожа Лидс, ТАК, СУКИН ТЫ СЫН? Ты гладил ее голыми руками, паки гуфа перчатки да вытер домашние отпечатки вместе с ее тела. Но рано или поздно твоя милость открывал им глаза, бери тебе все же безвыгодный было перчаток?»


Джек Крофорд поднял трубку позже пятого звонка. Ему многократно звонили до ночам, потому лишних вопросов спирт безвыгодный задавал.

— Джек, сие Уилл.

— Слушаю, Уилл.

— Прайс старым порядком на отделе дактилоскопии?

— Да, однако некто около невыгодный выезжает. Занимается картотекой единичных отпечатков.

— Нужно, ради симпатия приехал на Атланту.

— Для чего? Ты однако своевольно говорил, в чем дело? дактилоскопист на Атланте тебя тотально устраивает.

— Устраивает. Но Прайс лучше.

— Зачем дьявол тебе? Думаешь, грубо уже остались пальчики?

— Нужно вглядеться ногти женщины. На руках равным образом держи ногах. Они покрыты лаком, сие идеальная поверхность. И потом, роговицы око у остальных. Мне кажется, спирт снимал перчатки.

— Черт возьми, Прайсу придется поторопиться, — пробормотал Крофорд. — Похороны сегодняшний день днем.

0

— Я считаю, дьявол во всяком случае трогал ее, — из порога начал Грэм.

Крофорд протянул ему банку кока-колы, извлеченную изо автомата во полицейском департаменте Атланты. Было 0.50 утра.

— Конечно, возлюбленный а перетаскивал ее со места получи место, — согласился Крофорд. — Под коленями да возьми запястьях синяки. Но безвыездно отпечатки во доме оставлены гладкими перчатками. Да твоя милость малограмотный волнуйся, приехал Прайс. Ну равным образом вздорный но он. Уехал во похоронное бюро. Тела забрали изо морга накануне вечером, же во похоронном совет вновь неграмотный начинали. Ты сколько таковский смурной, безвыгодный выспался?

— Вздремнул от часок… Ты знаешь, спирт прикасался ко ней голыми руками.

— Хотелось бы надеяться. Хотя дактилоскописты клянутся, который некто малограмотный снимал резиновых, давай может статься хирургических, перчаток. На осколках те а гладкие отпечатки. На том, что такое? был вставлен на малые половые губы, — дейктический махинатор для темной стороне, мазанный важный — держи зеркальной.

— Он его протер за того, по образу вставил. Скорее всего, с целью налюбоваться своим изображением, — сказал Грэм.

— На осколке изумительный рту объедки крови. В глазах — в таком случае но самое. Нет, перчаток дьявол никак не снимал, Уилл.

— Миссис Лидс была красивой женщиной, — сказал Грэм. — Ты так-таки видел ее фотографии? Так вот, ми бы захотелось приголубить ее… ну… во интимной обстановке, а тебе?

— В интимной?

В голосе Крофорда послышалось отвращение. Поняв это, симпатия смутился равно нашел вид, ась? ищет по части карманам платок.

— Конечно. Ведь они были наедине. Все другие мертвы. Он, правда, был в состоянии растворить иначе загородить им шары — сие олигодон что ему хотелось.

— Как ему хотелось, — повторил Крофорд. — Когда искали отпечатки, изучили первый попавшийся квадратный кубик ее кожи. И ничего. Нашли только лишь отметина от обрезки бери шее.

— Кстати, во отчете ни аза никак не говорится об отпечатках держи ногтях.

— Ногти, наверное, ранее безграмотный годятся — по сию пору смазали, рано или поздно искали по-под ногтями. Там нашли всего лишь ее эпидермис. Убийцу симпатия безвыгодный царапала.

— У нее были красивые ноги, — задумчиво сказал Грэм.

— Да уж, — буркнул Крофорд равно поднялся. — Ну что, пойдем наверх. Войско, наверное, сделано во сборе.


Джимми Прайс привез вместе с с лица массу оборудования: двойка тяжелых чемодана, фотокамера во футляре равно штатив. Грохот, кто симпатия произвел, входя на проем похоронного тотализатор Ломбарда, был устрашающим. Прайс был болезненного вида старик, да долгая круиз во точило изо аэропорта до забитым машинами утренним улицам ни капельки малограмотный улучшила его настроение.

Назойливо почтительный молодожен куверта не без; аккуратной прической провел его на кабинет, готовый на пастельных тонах. На письменном столе никак не было ничего, опричь статуэтки подина названием «Руки молящегося».

Когда получи пороге появился самоуправно мистер Ломбард, Прайс изучал кончики пальцев молящихся рук. Ломбард дотошно проверил его удостоверение.

— Мистер Прайс, ми еще позвонили изо вашего отдела, alias агентства, сиречь что со временем еще. Но видите ли, быль повечеру нам пришлось пробуждать полицию через одного невыносимого типа, пытавшегося произвести фотографии ради «Нэшнл тэтлер», того моя особа этак осторожен. Думаю, вас понимаете меня. Итак, тела я получили теперь на время ночи, погребальный обряд теперича а на пяточек часов вечера. Откладывать, самочки понимаете, нельзя.

— Это отнюдь не займет целый ряд времени, — заверил его Прайс. — Мне нужен единовластно мозговитый помощник, неравно таковой у вам имеется. Кстати, ваша сестра прикасались ко телам, мистер Ломбард?

— Нет.

— Тогда, пожалуйста, выясните, кто именно их касался. Нужно хорошенького понемножку у всех взять хоть отпечатки.


На утреннем совещании в соответствии с делу Лидсов говорили главным образом что касается зубах.

Начальник следственного отдела полиции Атланты Р. Д. Спрингфилд, толстый дядя во рубашке минуя пиджака, стоял у дверей неразлучно вместе с доктором Домиником Принси, ожидая, ноне по сию пору двадцать три детектива соберутся на дежурной комнате.

— Ну что такое? ж, ребятки, давайте улыбнемся, однова контия наша сестра в этом месте всегда вместе, — звучно начал он, — покажем доктору Принси наши зубки. Так, отлично, улыбочку пошире. Ну равным образом язычище у тебя, Спаркс. Как, зубам никак не тесно?

Огромный картина передних зубов, верхних да нижних, был вывешен возьми доске объявлений у входа на дежурку. Он мгновенно но напомнил Грэму оскал пластмассовой маски с тыквы во виде фонаря. Детективы расположились вслед школьными столами, Грэм да Крофорд пристроились сзади.

Комиссар общественной безопасности Атланты Гилберт Льюис от начальником пресс-службы полицейского управления заняли места отдельно, получай раскладных стульях. Через момент Льюису нужно было торчать нате пресс-конференции.

Слово взял Спрингфилд:

— Итак, начнем. Потише там, сзади, рано или поздно староста говорит. Если вас читали оперативные отчеты, так поняли, сколько автор топчемся получи и распишись месте. Опрос соседей будем продолжать. Расширяем радиус от места преступления уже получи и распишись четверка квартала. Отдел картотеки равно архивов выделил нам двух человек. Посадим их сличать заказы получи и распишись авиабилеты от журналами проката автомобилей во Бирмингеме да Атланте. Теперь воздушные ворота равно отели. Сегодня опять двадцать пять тама поедете. Да-да, опять, невыгодный ослышались. Отловить равно исповедать каждую горничную, каждого администратора. Ему нужно было в круглых цифрах помыться. Возможно, остались следы. Если как бы найдете, с заезжий двор всех выставить, опечатайте его равным образом бегом звоните на прачечную. А не долго думая наша сестра вы нечто покажем. Доктор Принси, ваша милость готовы?

Доктор Доминик Принси, лучший врачебный сюрвайер округа Фултон, поднялся да встал поблизости со рисунком. В руках дьявол держал копия зубов.

— Посмотрите, вона приближенно выглядят хлебогрызка подозреваемого. Специалисты Смитсоновского института на Вашингтоне воссоздали их соответственно следам укусов держи теле госпожа Лидс равно сообразно четкому надкусу получи куске сыра, найденном во холодильнике Лидсов, — начал Принси. — Как видите, латеральные резцы у него неправильной конституция — где-то называемые собачьи зубы, гляди они. — Принси указал получи и распишись единообразный равным образом рисунок. — Зубы образуют неправильную линию, чисто у сего резца отколот кусочек. У другого — надрез во здесь. Похож получай «зарубку портного», которая появляется от постоянного перекусывания ниток.

— Кривозубый, сучий сын, — вставил черт знает кто вполголоса.

— А вас уверены, что-нибудь не в чем дело? иное грабитель кусал сыр, док? — спросил высочайший пинкертон со переднего ряда.

Принси безвыгодный нравилось, когда-никогда его называли «док», только спирт малограмотный подал виду.

— Слюна, оставленная возьми сыре равно для телах жертв, соответствует группе месячные преступника, — разъяснил он. — Зубы равным образом группировка краски ни одной с жертв никак не подходят.

— Хорошо, доктор, — проговорил Спрингфилд. — Мы разошлем фотографии зубов.

— Может, принести об этом данные на газеты? — предложил владыка полицейской пресс-службы Симпкинс. — Что-то вроде: «Не встречались ли вы такие зубы?»

— Почему бы равным образом нет? — отозвался Спрингфилд. — А вас в качестве кого думаете, комиссар?

Льюис кивнул.

Но Симпкинс сызнова безвыгодный закончил.

— Доктор Принси, журналисты неизбежно поинтересуются: вследствие чего для реконструкцию зубов преступника ушло аж четверик дня? И к чему сие нужно было вытворять во Вашингтоне?

Крофорд затаив дыхание изучал кнопку сверху своей шариковой ручке. Принси вспыхнул, так крик его оставался спокойным.

— Дело на том, что, при случае штокверк передвигают, остатки укусов мягких тканей имеют описатель видоизменяться, мистер Симпсон, и…

— Симпкинс.

— Да-да, Симпкинс. К тому а подгребки укусов сверху телах жертв невыгодный давали полной картины. Другое обязанности — сыр. Он имеет больше твердую структуру, хотя от него заковыристо взять слепки. Прежде токмо его надлежит взбучить жиром, дай тебе неграмотный сделать возможным увлажнения этой своеобразной конституция про литья. Эксперты Смитсоновского института ранее делали такие добро ради криминалистической лаборатории ФБР. Они скорее оснащены пользу кого такого склада экспертизы, равно как запечатление угла лицевого изгиба, да имеют анатомический артикулятор. Имеют равным образом судмедэксперта-одонтолога. Мы, для сожалению, вничью подобным далеко не располагаем. Надеюсь, аз многогрешный ответил получи и распишись ваш вопрос?

— Значит, в соответствии с правде говоря, замедление произошла за вине лаборатории ФБР, а малограмотный соответственно вашей?

Принси накинулся бери него:

— По правде говоря, мистер Симпкинс, прямо Крофорд двушник дня взад обнаружил во холодильнике данный сыр — еще впоследствии того, по образу ваши человеки обследовали помещение преступления. И то-то и есть симпатия за моей просьбе ускорил работу вашингтонских экспертов. И по мнению правде говоря, автор со облегчением узнал, зачем сыр откусил отнюдь не одинокий изо ваших людей.

В дебаты громогласно вмешался военком Льюис:

— Никто отнюдь не сомневается на правильности вашего решения, проктолог Принси. Нам, Симпкинс, только лишь склоки не без; ФБР никак не хватало. Давайте продолжим.

— Конечно, до этого времени автор делаем точка соприкосновения дело, — поддержал Спрингфилд. — Джек, ваши ребята что-нибудь добавят?

Надо было ответить. Смотревшие сверху Крофорда ни капли отнюдь не излучали дружелюбия. Нужно было однажды подновлять положение.

— Хочу всего лишь прояснить ситуацию. Вплоть впредь до недавнего времени самым важным было первыми начаться не без; наручниками. Каждая местность — да ФБР, да местная фараон — тянула конверт держи себя. Между нами пролегала трещина, при помощи которую ускользали преступники. Сейчас но на Бюро такая курс непопулярна, равным образом у меня тоже. Честно говоря, да мне, равным образом следователю Грэму плевать, кому склифосовский иметь почтение произвести на свет арест. Кому увлекательно — важняк Грэм сидит сзади. Да ась? с годами говорить: кабы человека, которого я ищем, завтрашний день переедет мусоровоз, автор буду счастлив, вследствие этого аюшки? спирт лишше малограмотный сможет кончиться для охоту. Думаю, присутствующие со мной согласны.

Крофорд оглядел детективов на надежде, почто те поняли равно сейчас не без; ними дозволительно достаточно трудиться во вкусе необходимо — одной командой. К нему обратился нарком Льюис:

— По-моему, дознаватель Грэм поуже вел такие дела?

— Да, сэр.

— Можете ваша сестра что-нибудь присчитать иначе предложить, мистер Грэм?

Крофорд, прищурившись, посмотрел получи Грэма.

— Прошу вам сюда, — пригласил Спрингфилд.

Грэм предпочел бы поддерживать связь со Спрингфилдом наедине. Говорить прежде всеми ему отнюдь не хотелось. Но некто во всяком случае подошел.

Весь взъерошенный, давно черноты загорелый, Грэм недостаточно походил сверху следователя. Он чище смахивал для маляра, явившегося во выходном костюме во суд.

Детективы заерзали бери стульях.

Грэм повернулся на лицо ко аудитории, равным образом держи его бронзовом лице блеснули льдисто-голубые глаза.

— Я коротко, — начал он. — Вряд ли пишущий сии строки имеем мастерство вместе с бывшим пациентом психбольницы тож кем-то, кто такой привлекался вслед развратные действия. Скорее всего, дьявол не выделяя частностей никак не проходит в соответствии с нашей картотеке. А буде да проходит, ведь следовать незаконное проникание со взломом. Не исключено, что такое? некто поуже кого-то кусал кайфовый пора совершения преступлений — драки на барах, жестокое просьба вместе с детьми. Можно перевоплотиться для сотрудникам «Скорой помощи» иначе на детские благотворительные организации да проконтролировать всё-таки документация нанесения сильнее иначе меньше серьезных укусов, которые они смогут припомнить, объективно от того, кого укусили равно подле каких обстоятельствах. Вот, собственно, равным образом все.

Высокий агент вместе с переднего ряда поднял руку да враз но спросил:

— Пока некто кусал только лишь женщин, так?

— Насколько наша сестра знаем, да. Шесть серьезных укусов бери теле госпожа Лидс, восемь — у госпожа Джейкоби. Намного больше нормы.

— Какой пока что нормы?

— Три укуса — ставка для того убийств для сексуальной почве. Он любит кусать.

— Женщин.

— Обычно рядом сексуальных нападениях на центре укуса нет перевода синевато-багровый подтек — оттиск засоса. В нашем случае его нет. Доктор Принси отмечал сие на протоколах вскрытия, истинно равным образом ваш покорнейший слуга сам по себе осматривал мертвое тело на морге — никаких кровоподтеков. Так что-то ради него ужаление может существовать как бы сексуальным поведением, эдак да способом нанесения телесных повреждений.

— Негусто, — сказал детектив.

— Все нужно проверить, — продолжал Грэм. — Каждый укус. Люди такие вещи, как бы правило, скрывают. Родители укушенного ребенка скажут, ась? получи и распишись него бросилась собака, даже если будут деять ребенку уколы от бешенства, всего лишь бы спрятать любителя кусаться на семье. Да ваша сестра да самочки сие знаете. Следует расследовать во больницах, кому делали прививки от бешенства. Вот, пожалуй, равно все.

Сев возьми место, Грэм почувствовал, наравне от напряжения дрожат мышцы ног.

— Раз надо, значит, проверим, — сказал главарь полиции Спрингфилд. — Пойдем дальше. Отдел краж вообще не без; отделом поджогов займутся собакой. Почитайте материалы дела, после снедать позитив пса. Необходимо установить, далеко не крутился ли кто-нибудь неподалёку собаки. Отдел борьбы со проституцией равно наркотиками. После дневного обхода проверьте бары, идеже собираются наркоманы да рокеры. Маркус равным образом Уитман — бери похороны. Берите родственников, друзей — своих да жены, — положим в свою очередь придут равно наблюдают. Так. С фотографами договорились? Прекрасно. Сдадите ведомость присутствующих для похоронах во нашу картотеку. У них сейчас поглощать сходственный изо Бирмингема. Остальные работают согласно плану. Вперед.

— Одну минуту, — подал глас военком Льюис, равным образом вскочившие было детективы снова-здорово опустились получи стулья. — Я слышал, равно как многие с на этом месте присутствующих называли убийцу Зубастиком. Так вот, ми совершенно равно, равно как вас называете его посредь собой, во конце концов, его чай нужно когда-то называть. Но безвыгодный дай Заступник кому-нибудь с вы наименовать его эдак около посторонних. Имя для того убийцы несерьезное равно престижно один раз кощунственно. Попрошу в свою очередь невыгодный затрагивать эту кличку во отчетах равно других документах. Теперь все.

Крофорд равно Грэм проследовали вслед Спрингфилдом во его кабинет. Пока оный наливал им кофе, Крофорд названивал согласно телефону, отдавая бесконечные распоряжения.

— Вчера круглым счетом да безграмотный нашлось времени покалякать со вами, — обратился Спрингфилд для Грэму. — У нас тогда бесноватый дом. Вас фактически Уилл зовут, верно? Кстати, мои ребята дали вас все, который ваша сестра просили?

— Да, весь во порядке, благодарность им большое.

— Фирма веников безграмотный вяжет, — пряча улыбку, сказал Спрингфилд. — Да, наша сестра здесь попытались реставрировать его фигуру равным образом походку до следам получи и распишись клумбе. Кусты спирт обходил, почему автор сих строк смогли предназначить токмо размер обуви равно приблизительный рост. След левой бежим маленько глубже, видимо, в некоторой степени нес. Да, муторная работа. Как-то пару парение обратно я брали одного грабителя вместе с болезнью Паркинсона, имея исключительно свойство походки. Его о ту пору Принси вычислил. А не долго думая не выделяя частностей безличный зацепки.

— Зато у вы хорошая команда, — сказал Грэм.

— Так-то оно так, так не без; подобными вещами автор единаче неграмотный сталкивались, имя богу. Вот хочу заломить вас. Вы всегда момент работаете вместе? Я имею на виду вас, Джека равно доктора Блума. Или собираетесь по мнению таким вона случаям?

— Только сообразно таким во случаям.

— Типа сборной, да? Комиссар говорил, сие ваша милость три лета отступать взяли Лектера?

— Мы работали неразлучно со полицией штата Мэриленд, — ответил Грэм. — Его арестовали тамошние полицейские.

Грубоватый бери поверхность Спрингфилд был ни капли безграмотный глуп. Заметив, что такое? Грэм чувствует себя неловко, симпатия крутанулся сверху стуле да взял со стола какие-то бумаги.

— Вы спрашивали по части собаке. Вот, убирать такая информация. Прошлой в ночь коренной врач позвонил брату Лидса. Собака у него. Лидс со своим старшим сыном привез ее ко ветеринару ради дата предварительно того, вроде их убили. У нее была колотая увечье бери животе. Ветеринар есть операцию, да в ту же минуту от собакой безвыездно на порядке. Вначале спирт подумал, в чем дело? ссадина огнестрельная, хотя малограмотный ес пули. Он считает, который пса пырнули чем-то острым что-то шила. Сейчас автор сих строк опрашиваем соседей, может, некоторый видел, что иноземный дразнил собаку, да обзваниваем всех ветеринаров во округе, выясняем, никак не было ли похожих увечий животных.

— На собаке был ошейничек со именем хозяев?

— Нет.

— А у Джейкоби во Бирмингеме была собака?

— Мы сие во вкусе крата выясняем, — сказал Спрингфилд. — Одну минуту. Сейчас проверю. — Он набрал врождённый номер. — Лейтенант Флетт, соединение из Бирмингемом… Да-да. Флетт. Что после этого у нас по поводу собаки сих Джейкоби? Так… так… Подожди минутку. — Он прикрыл трубку ладонью. — Никакой собаки у них малограмотный было. В ванной нашли коробку не без; кошачьим пометом. Но самого кота нет. Соседи предупреждены. Если увидят — позвонят.

— Попросите Бирмингем опробовать вкруг дома, изумительный дворе равным образом вслед за хозяйственными постройками, — аллегро проговорил Грэм. — Если от котом в некоторой степени случилось, цветы жизни могли упокоить его либо — либо заключая безвыгодный найти. Знаете, чай коты на пороге смертью уходят изо дома, на предпочтение от собак. Кстати, был ли у кота ошейник?

— Спроси, безграмотный нужен ли им устройство интересах обнаружения метана. У нас есть, — подключился Крофорд. — Не придется до этого времени перекапывать.

Не успел Спрингфилд наложить трубку, что светофон мгновенно но зазвонил. Из похоронного контора звонил Джимми Прайс равно спрашивал Крофорда. Тот снял трубку параллельного аппарата.

— Алло, Джек, ваш покорный слуга нечто нашел. Видимо, немалый стержень — малограмотный сполна — да отрывок ладони.

— Джимми, аюшки? бы наш брат без участия тебя делали!

— На фолиант свете сочтемся угольками… Поехали дальше, безыменка от папиллярными линиями, же смазанный. Вернусь — посмотрю, аюшки? не без; ним не грех сделать. Снял его со левого штифты старшего ребенка. В жизни такого далеко не делал. Да моя особа бы равным образом безотлагательно ни плошки безграмотный заметил, же с годами по образу присест большая опухоль от стреляной раны, да получай ее фоне…

— Идентифицировать сможешь?

— Чертовски сложно, Джек. Если симпатия вкушать у меня во компьютере, о ту пору может быть… Это как бы на лотерее, твоя милость но знаешь. А ладошку снял со ногтя большого пальца обращение Лидс. Подойдет всего лишь пользу кого сравнения. Если цифра точек наберется, считай, который повезло. Понятыми были прихвостень начальника горотдела ФБР равно Ломбард. Ломбард — нотариус. Снимки мы сделал. Что-нибудь еще?

— А во вкусе дальше не без; отпечатками служащих похоронного бюро?

— Измазал чернилами Ломбарда равно всю его веселую команду. Снял отпечатки со всех, хоть тех, кто такой божился, который околесица малограмотный трогал. Клянут в тот же миг меня для нежели земля имеет смысл равным образом отмывают домашние руки. С твоего позволения, Джек, аз многогрешный возвращаюсь домой. Хочу повкалывать со по всем статьям сим на своей собственной лаборатории. Кто знает, аюшки? тогда вслед вода, а одновременно на ней слоновая черепаха попадется. Я до сего поры успею сверху вашингтонский крылатая машина чрез время равно зараз задним числом обеда перешлю тебе отпечатки согласно факсу.

Крофорд получай подождите задумался.

— Хорошо, Джимми, всего поторапливайся. Отправишь копии во управления полиции Бирмингема равным образом Атланты да нет слов целое выделения ФБР.

— Сделаем на лучшем виде. А ныне желательно обговорить вновь единственный вопрос.

Крофорд куртуазно закатил глаза:

— Провалиться ми сверху этом месте — тебе подмывает нажить гонорар.

— Так точно.

— Джимми, дорогой, теперь — все, почто угодно.

Глядя во окно, Грэм безгласно выслушал притча Крофорда об отпечатках.

— Вот сие да, — всего-навсего да аэрозоль сказать Спрингфилд.

Лицо Грэма шиш никак не выражало. «Как у заключенного от пожизненным сроком», — подумал Спрингфилд.


Когда Крофорд да Грэм вышли изо кабинета Спрингфилда, проходившая во прогулочный зал прессуха комиссара полиции равным образом представителей прессы ранее близилась для завершению. Газетчики направлялись ко телефонам. Телерепортеры делали в такой мере называемые вставки, галерея предварительно камерами равным образом задавая лучшие из лучших вопросы, которые были услышаны ими умереть и безвыгодный встать эпоха пресс-конференции, направляя микрофоны пользу кого ответа во легкий пространство. Позже излишек довольно вырезано, а материалы подгонят да смонтируют на единоличный сюжет.

Крофорд равно Грэм сделано спускались до центральной лестнице, в отдельных случаях от толпы журналистов глядишь отделился чуточный человечек да кинулся для ним, аллегро щелкая нате поторапливайся фотоаппаратом.

— Уилл Грэм! — закричал он. — Вы меня далеко не помните? Фредди Лаундс. Я освещал деятельность Лектера во «Тэтлер». И книжку выпустил.

— Помню, — сказал Грэм, продолжая совокупно со Крофордом складываться кверху в соответствии с лестнице.

Но Лаундс безвыгодный отставал:

— Когда вас включились во расследование, Уилл? Удалось вызнать что-нибудь новенькое?

— Я безграмотный желаю побеседовать не без; кем по душе вместе с вами, Лаундс.

— Можно ли уподоблять нынешнего убийцу не без; Лектером? Как дьявол их…

— Послушайте, Лаундс! — рявкнул Грэм, равно Крофорд бойко встал в обществе ними. — От ваших лживых статеек дерьмом несет, а ваша «Нэшнл тэтлер» хорошо всего только держи подтирку. Убирайтесь!

Крофорд сжал Грэму локоть.

— Убирайтесь, Лаундс. Да поживее. Уилл, нам нужно перекусить. Пошли, пошли.

Они скрылись вслед за углом.

— Прости, Джек. Видеть безвыгодный могу сего негодяя. Он приходил ко мне, в отдельных случаях пишущий эти строки лежал на больнице. Пришел и…

— Знаю, — перебил Крофорд. — Я о ту пору уже здравия желаю наорал возьми него, да, видно, весь сверх толку.

Крофорд вспомнил фотографию, опубликованную на «Нэшнл тэтлер», при случае последствие в области делу Лектера сделано завершалось. Лаундс пробрался во палату Грэма, при случае оный спал, сдернул простыню да сфотографировал дренажную трубку, выходящую у него изо живота. Газета напечатала фотокарточка подретушированным, со черным квадратом на паху. Заголовок гласил: «Маньяк выпотрошил фараона».

В закусочной было приятно равно чисто. У Грэма дрожали руки, равным образом дьявол пролил кофий получи и распишись блюдце. Он обратил внимание, что такое? мираж сигареты Крофорда нервирует парочку, во благоговейном молчании поглощавшую пищу во соседней кабинке, равно мешает нормальному процессу пищеварения. Их горячность висело во воздухе, смешиваясь не без; дымом. За столиком у самой двери ругались двум женщины, ясный матерь равно дочь. Тихие голоса, отвратительные гримасы гнева. Грэм кожей почувствовал исходящие от них волны злобы.

Крофорд был раздражен. Утром ему предстояло вознаграждать сведения сверху суде на Вашингтоне, да возлюбленный боялся, сколько сие может затянуться сверху серия дней. Прикуривая новую сигарету, некто озабоченно взглянул через пыл получи и распишись цыпки равным образом рожа Грэма.

— В Атланте равным образом Бирмингеме днесь смогут сверить микротипия большого пальца со отпечатками сейчас известных им сексуальных маньяков, — в конечном счете проговорил Крофорд. — Мы тоже. А Прайсу сейчас приходилось изыскивать преступника по части отпечатку одного пальца. Он несложно заложит его во свою программу… «Искатель», который ли…

«Искатель» — компьютеризированное уклад на считывания да анализа отпечатков пальцев — был в силах аутентифицировать кооптированный во него одинарный знак пальца.

— Когда наша сестра его возьмем, текущий оттиск равно подгребки зубов во что-то бы так ни стало обеспечат осуждение во суде.

— Сейчас нам требуется приложить усилия вычислить, что-то возлюбленный на лицо представляет. В самом общем виде. Вот смотри. Допустим, спирт арестован. Ты входишь на камеру. Ты в него смотришь равным образом говоришь себе: «Так моя особа да думал!»

— Черт его знает, Джек. Я в эту пору безвыгодный вижу его лица. И вообще, мы, по-моему, ерундой занимаемся равно всего только бессмысленно теряем время. Кстати, твоя милость не без; Блумом говорил?

— Звонил в недавнем прошлом вечером. Он сомневается, ась? у убийцы наклонность для суициду. Гаймлих того но мнения. Блум приезжал на короткое время во коренной день, спирт немедленно принимает экзамены у аспирантов. И у него, равно у Гаймлиха очищать копии дела. Кстати, Блум передавал тебе привет. У тебя кушать его чикагский телефон?

— Есть.

Грэму нравился лекарь древний славянин Блум, махонький гладкий человечек не без; печальными глазами, шедевральный судейский психиатр, наверное, даже если лучший. Грэм ценил, почто пульмонолог Блум никакими силами образом безвыгодный проявлял ко нему своего профессионального интереса. На такое станет поодаль отнюдь не с головы психиатр.

— Блум говорит, в чем дело? не похоже ли удивится, разве данный Зубастик оставил нам какое-нибудь послание. Он радикально был в силах нацарапать как курица лапой нам записку.

— Да, получи и распишись стене на спальне.

— Блум думает, в чем дело? сие может составлять рожа другими словами человек, считающий себя уродом. Но советует неграмотный вкладывать этому особого значения. «Я бы далеко не стал желать ради соломенным чучелом. Это может расстроить работе да отвлечь внимание» — вишь эдак симпатия сказал. Он говорит, аюшки? что-то около объясняться симпатия научился у аспирантов.

— Он прав, — согласился Грэм.

— Ты уж кое-что на нем понял, если бы невыгодный ес таковой отпечаток? — спросил Крофорд.

— Да несть же, без труда получи этой проклятой стене был след, Джек. Не нужно сваливать ми совершенно подряд. И в угоду токмо святого, отнюдь не жди от меня чудес, договорились?

— Мы весь в одинаковой мере возьмем его. Ты тогда знаешь, зачем наша сестра возьмем его.

— Возьмем. Так alias иначе.

— Что твоя милость имеешь на виду, говоря «так»?

— Ну, найдем улику, которую прежде проглядели.

— А «иначе»?

— Он короче промышлять сим заново равно снова, сей поры как-то раз малограмотный наделает жирно будет несть шума, забираясь на окно, равно сожитель далеко не схватится раньше после ружье.

— А других возможностей нет?

— Ты, наверное, думаешь, который ваш покорный слуга смогу определить его во толпе? Нет, Джек. Я никак не волшебник. Зубастик достаточно выбывать для свою охоту до нынешний поры равным образом еще, в эту пору автор его невыгодный вычислим сиречь доколе нам легко отнюдь не повезет. Ему сейчас никак не остановиться.

— Почему?

— Потому зачем дьявол узнал любовь общем этого.

— Смотри, как-никак твоя милость часть знаешь в отношении нем, — сказал Крофорд.

Грэм неграмотный ответил. Они вышли открыто равно неторопливо двинулись в соответствии с тротуару.

— Подожди следующего полнолуния, — произнес симпатия наконец. — А затем скажешь, беда сколько ли автор этих строк знаю.

Грэм вернулся на пансионат равным образом проспал двум не без; половиной часа. Проснувшись во полдень, возлюбленный принял душ равным образом заказал мокко не без; бутербродами. Пришло минута рядом войти в соль вопроса вместе с присланным изо Бирмингема делом Джейкоби. Грэм протер очки, уселся около окна равным образом раскрыл папку. Первые до некоторой степени минут спирт вздрагивал возле каждом доносящемся по него звуке — пока так шаги на коридоре alias шум двери лифта вдалеке. Но немного спустя тотально погрузился во чтение.

Официант со подносом стучал, ждал, сызнова стучал да паки ждал. Наконец некто оставил шайба перед дверью да самовластно подписал чек.

0

Хойт Льюис, инспектор электрокомпании Джорджии, остановил родной грузовичок подина большим деревом во тихом переулке и, достав коробку не без; завтраком, блаженно откинулся получи сиденье. Правда, открыл симпатия коробку минус особой радости, таково в качестве кого набирать ее приходилось в эту пору самому. Никаких записок, никаких шоколадок от жены.

Льюис сделано примерно расправился от бутербродом, равно как снег для голову шумный вопль надо самым ухом заставил его вздрогнуть.

— Это почто же, снова у меня получи и распишись тысячу долларов нагорело?

Льюис обернулся равно увидел во окне вино харя X. Г. Парсонса. Парсонс был одет во шортики равным образом сжимал на руках метлу.

— Простите, невыгодный понял.

— Вы что, хотите сказать, зачем ваш покорнейший слуга ещё нажег электричества получай целую тысячу? Теперь поняли?

— Не знаю, нате почем ваша милость со временем нажгли, мистер Парсонс, вследствие чего зачем до этих пор никак не смотрел ваш счетчик. А если пишущий эти строки сниму со него показания, так запишу их во сверху этом листе бумаги.

Парсонс без устали возмущался астрономической суммой счетов. Он сейчас неграмотный крат жаловался во компанию, считая, сколько ему установили неверный тариф.

— Да моя персона всякий киловатт считаю! — возмущался Парсонс. — Я до этого времени во Комиссию по части коммунальному обслуживанию населения пойду!

— Хотите, пойдем теперь совместно равно посмотрим, насколько у вам накрутило?

— Я равно сверх вы знаю, вроде лишать данные счетчика. Думаю, ваша сестра бы равно как смогли научиться, кабы бы захотели.

— Ну-ка, ну-ка, погодите, — вылезая с машины, произнес Льюис. — Вы что, забыли, что на прошлом году приманка для отметчик положили? Ваша одалиска плакалась тогда, зачем ваша сестра на больнице, потому автор несложно вытащил его от того места равно ни фразы никому неграмотный сказал. Но при случае ваша сестра залили во таллиман патоку, аз многогрешный не мудрствуя лукаво обязан был поставить в известность об этом начальству. И что только лишь деяние запахло судом, вас одновременно безвыездно заплатили. Если хотите знать, у вам столько ворочать стало, когда-никогда ваша милость самочки проводку поменяли. Ведь говорил вас сто раз: у вы около на доме лекаж электроэнергии. А ваша милость что, наняли электрика, чтоб ее найти? Нет, где бы сего ваша сестра позвонили на контору равно нажаловались получи и распишись меня. Да ваш брат меня просто-напросто достали, понимаете, достали! — Льюис побелел от злости.

— Ты это… того… безграмотный больно-то… Тоже мне, прямодушный нашелся! — огрызнулся Парсонс, пятясь вполуоборот ко своему двору. — Вас да самого проверяют. Видел я, видел, по образу в дальнейшем вы счетчики проверяют. Так зачем лихо ваша милость будете отсиживать от восьми по пяти бери рабочем месте, наравне однако нормальные люди! — прокричал некто уж по причине калитки.

Стиснув зубы, Льюис завел трехтонка равно двинулся сообразно переулку. Доедать фриштых придется во другом месте. А жаль. Под сим большим тенистым деревом возлюбленный завтракал весь круг сутки гляди сделано ряд лет.

Дерево росло стойком ради домом Чарльза Лидса.


В пятью тридцатка вечера Хойт Льюис забрался на приватизированный чемодан равным образом отправился во «Седьмое небо», идеже симпатия прочищал себя соображаловка подле помощи хайбол вместе с пивным прицепом.

Он позвонил жене, превратившейся чтобы него не откладывая во чужую женщину, однако единственная фраза, которая пришла ему для ум, была:

— Я в такой мере хочу, чтоб твоя милость сызнова собирала ми ленч на дорогу.

— Раньше нужно было воображать об этом, мистер Умник, — ответила симпатия да бросила трубку.

Льюис сыграл унылую партию во шафлборд [3] из монтерами да диспетчером электрокомпании, в дальнейшем стал лорнировать посетителей бара. Чертовы служащие аэропорта. Что-то зачастили они во «Седьмое небо». И всё-таки во вкусе сам соответственно себе не без; какими-то усиками дурацкими равно печатками возьми мизинцах. Скоро, почему доброго, начнут выступать во дартс, на правах англичане. Да, наступили времена, выпить негде.

— Эй, Хойт, дернем сообразно пивку, — раздался ради задом речь Билли Микса, его начальника.

— А, Билли. Мне наравне однова нужно от тобой поговорить.

— Что случилось?

— Помнишь эту старую негодяй Парсонса, который-нибудь неустанно обрывает нам телефон?

— Еще бы, новый раз, помнится, дьявол вынимал изо меня требуха получи и распишись прошлой неделе. Опять вещь невыгодный так?

— Он сказал, что такое? кто-нибудь ездил чем меня по части моему маршруту. Как личиной проверял мою работу. Надеюсь, твоя милость невыгодный думаешь, сколько автор снимаю сведения счетчиков, безвыгодный выходя изо собственного дома?

— Нет, конечно.

— Знаешь, легко ваш покорный слуга считаю, ась? даже если полоз меня занесли на чернявый список, в таком случае позволительно было отметить ми об этом прямо.

— Думаешь, когда бы твоя милость был у меня во черном списке, ваш покорный слуга бы постеснялся заметить тебе об этом?

— Да нет.

— Тогда успокойся. Если бы неизвестный проверял твой маршрут, моя особа был бы во курсе. Администрация издревле ставится на известность. Так почто ни одна душа никак не ездил соответственно твоему маршруту, Хойт. И далеко не обращай внимания бери сего Парсонса. В конце концов, некто просто-напросто чуть злонамеренный старикашка. Так вот, помню, позвонил некто ми возьми прошлой неделе равно прошамкал: «Поздравляю, наконец-то вас разобрались, аюшки? вслед образ настоящий ваш Хойт Льюис». Я отнюдь не успел трубку положить, что ранее забыл относительно него.

— Нужно было бы повинность сверху него во вывод ради то, сколько дьявол в этом случае со счетчиком сделал, — буркнул Льюис. — Представляешь, всего-навсего остановился ныне во переулке перекусить, что-то около спирт сверху меня наравне накинется! Ну дождется спирт у меня когда-нибудь!

— Когда автор ездил в области маршруту, тоже, бывало, любил замяться нате ленч на этом переулке, — начал взгадывать Микс. — Слушай, Хойт, некогда моя персона видел госпожа Лидс! Конечно, не откладывая видать что западло относительно сие говорить, только пару однова симпатия загорала возьми заднем дворе во тако-ом купальнике! Да, лицо у нее была — ась? надо!

— Не знаешь, поймали еще кого-нибудь?

— Не-а.

— Жаль, конечно, сих Лидсов. Нет с намерением ему во окружный жилище залезть, ко Парсонсу, — вздохнул Льюис.

— Я тебе видишь зачем скажу. Я своей бабе в жизнь не неграмотный разрешаю загорать изумительный дворе во купальнике. Она ми говорит: «Дурак ты, Билли, который ж нате меня захочет смотреть, за исключением тебя?» А моя особа ей: «Знаешь, дорогая, твоя милость равным образом мигнуть безвыгодный успеешь, на правах некоторый недотепа перепрыгнет путем частокол со срамотой наружу». Полиция от тобой сейчас беседовала? Я имею во виду, спрашивала, никак не видел ли твоя милость кого?

— Да они уже, наверное, расспросили всех, кто такой ходит объединение этой улице. Почтальонов там, ну-кась да весь всех подряд. Но моя персона всю ту неделю поперед сегодняшнего дня работал во Лавровой роще нате праздник стороне Бетти-Джейн-драйв. — Льюис ковырнул этикетку держи бутылке от пивом. — Так, говоришь, звонил тебе Парсонс.

— Будь дьявол неладен.

— Тогда равно что правда некто был способным видать того, кто такой снимал сведения вместе с его счетчика. Я-то, грешным делом, подумал, что-то сие возлюбленный из быстро придумал, с тем позлить меня. Если твоя милость пустынно безграмотный посылал, а меня со временем во таковой табель безграмотный было…

— Может, телефонщики с «Саутистерн белл» что-нибудь проверяли?

— Черт его знает.

— Хотя нет. У них дальше кто в отсутствии линии.

— Думаешь, имеет смысл телефонуть на полицию?

— Да отнюдь не помешало бы, — нахмурившись, ответил Микс.

— Вот Парсонс наложит полные штаны, при случае ко нему вместе с сиренами подъедут.

0

Вечером Грэм опять отправился во жильё Лидсов. Вошел чрез первостатейный вход, стараясь далеко не концентрировать внимания получи страшные следы, оставленные убийцей. Он сейчас видел фотографии места преступления, видел убиение равным образом изрезанную плоть. Он знал многое что до них, мертвых. Сегодня возлюбленный обязан был рисковать помыслить себя их живыми.

Вначале всесторонний осмотр. В гараже стояли видавший виды, хотя убитый катер, водные лыжи, огромная пятидверная механизм со вместительным багажником, а да клюшки для того гольфа. Мотоцикл вместе с толстыми колесами для того езды по части бездорожью. Набор электроинструментов. Ими едва малограмотный пользовались. Игрушки пользу кого взрослого.

Грэм вынул биту изо сумки пользу кого гольфа равным образом замахнулся, имитируя удар. Ручка оказалась жирно будет длинной. Из сумки разило кожей, рано или поздно симпатия прислонял ее для стене. Вещи Чарльза Лидса.

Грэм попытался прекратиться вслед хозяином по части всему дому. В кабинете висели гравюры не без; охотничьими сюжетами. На полках стояли рядами сочинения классиков. Ежегодники Сивани. X. Аллен Смит, Перельман равно Макс Шульман, Воннегут да Ивлин Во. Раскрытая «Четверть такта» Сесила Скотта Форестера лежала для столе.

В стенном шкафу — хорошее спортивное ружье, фоторужье «Никон», цейтлупа «Болекс» подо пленку «Супер-8» да проектор.

Грэм, весь достаток которого состояло изо простейших рыболовных снастей, древнего «фольксвагена» несомненно двух ящиков «монтраше», ко своему удивлению, почувствовал легкую зависть, смотря держи сии проделка взрослого человека.

Что но представлял лицом Лидс? Преуспевающий адвокат, специализирующийся бери налоговых делах, футболист. Добродушный здоровяк. Даже со перерезанным горлом некто сделал на себя силы бороться.

Грэм прошел до всему дому. Его влекло какое-то странное чувство: пронюхать взять хоть отчего-то насчёт Лидсе значило на Грэма надергать молчаливое стачка мужа нате то, с тем вблизи стусоваться от женой.

Грэм чувствовал, что-нибудь собственно по причине нее равно проник на данный хижина монстр. Именно возлюбленная манила его сюда, равно как песнь сверчка манит ко тому его смертельного врага — красноглазую муху.

Итак, госпожа Лидс.

Маленькая гардеробная наверху. Дверь на нее Грэм увидел сразу, в духе всего лишь вошел во спальню. Комната, выдержанная на желтых тонах, казалась нетронутой, кабы никак не подсчитывать разбитого зеркала по-над туалетным столиком. На полу в пику стенного шкафа стояла ровня дорогих мокасин, будто начальница всего лишь сколько разулась. Халат висел для вешалке, во самом шкафу царил водевильный беспорядок, в духе да у всякой женщины, которой случается надзирать следовать порядком махом на нескольких стенных шкафах.

Дневник госпожа Лидс лежал на темно-фиолетовой бархатной шкатулке получи туалетном столике. Ключ от шкатулки был приклеен липкой лентой для крышке, равно как равно наклейка полицейской камеры хранения. Грэм присел получи и распишись снежнобелый крутящийся дифрос равно наугад открыл дневник:


03 декабря, вторник. Мы у мамы. Дети покамест спят. Когда родимая застеклила веранду от солнечной стороны, ми зверски невыгодный понравилось, вроде изменился видный облик дома, да следом оказалось, зачем зимою тогда приветливо — не запрещается пребывать равным образом любоваться, вроде по рукам снег. Сколько раз в год по обещанию симпатия до этих пор сможет регулировать внукам такое чисто Рождество? Надеюсь, много.

Дорога изо Атланты была быль баста трудной, в дальнейшем Рейли повалил снег. Машина кой-как ползла. К тому но моя особа сил отсутствует до чего устала, временно собрала всех на поездку. Проехав Чепел-Хилл, Чарли остановился равным образом вышел изо машины. Сбил вместе с дерева ряд сосулек, с тем обработать ми мартини. Возвращаясь, на фальцете поднимал длинные ноги, от случая к случаю пробирался через сугробы. На волосах равным образом ресницах у него был снег, равным образом мы предисловий вспомнила, аюшки? люблю его. Я почувствовала, который от этой мысли нет слов ми разлилось приятное тепло.

Надеюсь, каста парка ему хорош впору. Боже, кабы некто купил ми ведь кольцо, моя персона умру. Как ми желательно накапать Мэдлин в области ее великий писатель земли русской заднице, в отдельных случаях возлюбленная принеслась со ее кольцом равно неужели расхваливать. Четыре огромных бриллианта. Цвета грязного льда, фи! Сосульки такие прозрачные да чистые. Луч солнца упал для стопа и, преломившись, отбросил возьми мою руку красно-зеленый блик. Даже безвыгодный смотря возьми руку, моя персона чувствовала держи ней данный цвет.

Он спросил, в чем дело? бы моя особа хотела надергать от него во взятка бери Рождество. Я наклонилась равно прошептала ему во самое ухо: «Твоего шалуна, большого да упругого, муж глупышка, да поглубже».

У него аж взлизина покраснела. Бедный, спирт завсегда боится, в чем дело? наше будущее могут нас услышать. Мужчины безграмотный доверяют шепоту…


Грэм который раз углубился на чтение. Он узнал, в качестве кого нервничала обращение Лидс, когда-когда у дочки был тонзиллит, равно в духе запаниковала, обнаружив на июне небольшую желвак у себя на груди. («Боже, прошу Тебя, тогда мелкота уже такие маленькие».)

Через три страницы выяснилось, ась? желвак оказалась только лишь только мелкотравчатый доброкачественной кистой, свободно удалявшейся хирургическим путем.


Доктор Дженович выпустил меня нате свободу настоящее днем. Мы вышли изо больницы да поехали держи озеро. Давно сделано немного погодя неграмотный были. Все отнюдь не хватало времени. Чарли прихватил вместе с лицом двум бутылки шампанского во ведерке со льдом, я пили вино, кормили нить равным образом любовались закатом. Он стоял у самой воды, повернувшись ко ми спиной, и, как бы ми показалось, прослезился.

Сьюзен сказала, который весть боялась, вроде бы ты да я невыгодный вернулись к себе изо больницы единаче со одним братиком для того нее. Наконец-то дома!


Грэм услышал телефонный звонок во спальне. Щелкнул да зажужжал автоответчик: «Здравствуйте, говорит Вэлери Лидс. К сожалению, моя персона далеко не могу немедленно начаться для телефону, но, даже если позднее гудка ваша сестра сообщите свое прозвание равно стриптиз телефона, автор перезвоним вас позже. Спасибо».

Грэм ожидал ощутить задним числом гудка крик Крофорда, хотя раздался щелчок. Звонивший повесил трубку.

Вот симпатия равно услышал ее голос. Теперь симпатия хотел разобрать ее. Грэм спустился книзу равным образом вошел во комнату.

У него на кармане лежала фильм «Супер-8», принадлежавшая Чарльзу Лидсу. За три недели предварительно гибели Лидс отправил ее получай обработку. Получить ее назад ему безвыгодный пришлось. Пленку забрала полиция, обнаружив во бумажнике Лидса квитанцию. Но, просмотрев агитфильм да сравнив его от фотографиями, сделанными на в таком случае но время, полицейские никак не нашли ничего, в чем дело? могло бы обратить держи себя внимание их.

Грэму нужно было разобрать Лидсов живыми. Полицейские предложили ему попользоваться их проектором. Но Грэм хотел окинуть взглядом кинолента во доме Лидсов. С внушительный неохотой ему позволили подчистить пленку со собой.

Найдя во стенном шкафу морда равно проектор, Грэм заправил пленку равным образом уселся во большое кожаное качалка Чарльза Лидса. На подлокотнике явственно виднелись липкие отпечатки детских пальцев. Грэм потрогал их да поднес руку ко лицу. Она пахла карамелью.

Это был недолговременный неозвученный фильм, хватит догадливый про любительской ленты. Вначале бери экране появился пепельный скотчтерьер, бездельничающий бери ковре на кабинете. Услышав стрекот кинокамеры, кабысдох проснулся, поднял голову равно глянул на объектив. Затем, успокоившись, сызнова улегся. Собака крупным планом. Пес навострил уши, вскочил, залаял равным образом бросился наутек. Камера проследовала следовать ним держи кухню. Он подбежал для входной двери да измерение на ожидании, помахивая куцым хвостом.

Грэм прикусил губу. Он также ждал. На экране открылась дверь, да вошла госпожа Лидс вместе с пакетами зелени. От неожиданности симпатия всеобъемлюще раскрыла глаза, далее рассмеялась. Свободной рукой отвела вспять пышные волосы. Ее цедилка зашевелились, равным образом возлюбленная вышла с кадра. За ней, от пакетами поменьше, шли дети. Девочке полдюжины лет, мальчикам — восемь да десять.

Младший, за всей вероятности пульсар домашнего кинематографа, показал получай приманка хлопалки равным образом подвигал ими. Камера поднята конец высоко. Согласно заключению по части смерти, барыш Лидса составлял сто девяносто четверка сантиметра.

Грэм предположил, который эту порция фильма снимали ранней весной. Дети во ветровках. Лицо госпожа Лидс будет бледное. Когда Грэм увидел ее на морге, у нее был поуже влиятельный загар получай фоне белой кожи, оставшейся перед купальником.

Далее следовали короткие сюжеты: мальчики играют на пинг-понг нате нижнем этаже; на своей комнате девочка, Сьюзен, заворачивает презент на блестящую бумагу. Высунутый от усердия язычок, упавшие в зеницы волосы. Вот симпатия отбросила их отдавать тем а жесто